Новая газета
VK Twitter Рязанский выпуск
№40 от 16 октября 2014 г. Политический рынок | Экономика | Общество | Культурный слой | Спорт | Блогосфера | Архив номеров
Свежие новости



Джаз для примадонны
Оперная дива и выдающийся пианист соединили в Рязани несоединимое


 
Услышать, как безупречное сопрано выводит джазовый хит «Fly me to the moon» или как свободно звучит импровизация в неожиданной аранжировке «Аллилуйя» Моцарта, – такое возможно, если только на одной сцене встретятся опера, джаз и блюз. 7 октября в Рязанской филармонии уникальную совместную программу представили мировая оперная дива Хибла ГЕРЗМАВА и джазовое трио выдающегося пианиста Даниила КРАМЕРА.
 
«Если певица умеет петь, то она умеет петь всё»
 
Зрителям, спешившим занять свои места после третьего звонка, пришлось делать это в полной темноте. Когда же утих последний шорох, зал на мгновение словно превратился в настоящий космос: черный и бездонный. И его беззвучную пустоту вдруг, как зарождение жизни, осветил поистине божественный голос Хиблы Герзмавы!
 
Завораживающая ария Альмиры из оперы Генделя «Ринальдо» открыла этот удивительный вечер. Ну а после такого начала зритель был готов ко всему. И к тому, что романс Глинки «Я здесь, Инезилья...» зазвучит, как настоящее буги-вуги. И к джазовому пересказу «Ave Maria» Шуберта и арии Виолетты из оперы Верди «Травиата». И, конечно же, к пробирающей «до мурашек» «Summertime» Гершвина.
 
Знаменитая оперная дива, прима Московского музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко легко включалась в импровизации, пританцовывала и наполняла зал своими эмоциями, свободно переходя от «высокоградусной» энергии к почти молитвенной искренности.
 
- Этой программе много лет, мы очень ей гордимся, – рассказала Хибла Герзмава в интервью перед концертом. – Она была специально создана для нашей команды. Сочетая разную музыку, мы стараемся показать, что оперная певица может легко исполнять crossover, может петь джазовые произведения немного другим голосом, другим звуком.
 
При всем богатстве репертуара артистка призналась, что практически все ее героини «с драмой внутри». Однако петь она любит разную музыку, «и если есть возможность все это сочетать: спеть драму, а потом, чтобы «ушки отдохнули», попеть джаз – то это просто замечательно».
 
Подобная гибкость говорит не только о личных пристрастиях оперной дивы (Хибла открыла, что в машине слушает только «Радио джаз»), но и об ее желании расширить творческий диапазон, найти для себя новые краски в вечно меняющемся, живом мире музыки.
 
- Я с удовольствием общаюсь с нашими великими джазменами, учусь у них и открываю каждый раз что-то новое для себя. Одно другому только помогает. Если певица умеет петь, то она умеет петь все. С другой стороны, мне приятно, что зритель, который ходит ко мне в оперу, приходит и на джазовые концерты. Людям интересно, что еще я делаю, и это греет сердце.
 
«Руки и инструмент – больше ничего не требуется»
 
Ну а рязанским зрителям, наверняка, согрело сердце то, что после полуторачасового концерта, долгих оваций и «бисов» Хибла Герзмава и Даниил Крамер охотно согласились на автограф-сессию. Народные артисты с готовностью подписывали афиши, диски и программки, фотографировались и общались, пока не ушел последний зритель.
 
Такая открытость лишний раз доказала, что порой бывает так, что чем выше звания музыкантов, тем более доступны они в общении. Это подтвердил в интервью и Даниил Крамер, которому в июне этого года было присвоено звание академика Российской Академии Искусств:
 
- Это просто звание, которым я горжусь, но которое не дает никаких гарантий. Говоря дежурной фразой, это накладывает обязательства на будущее. Но вообще-то для меня это не дежурная фраза: чем выше твоя планка, тем труднее ей соответствовать. Ты выходишь на сцену, и зрители словно спрашивают: «Ну, академик, что сегодня покажешь?!»
 
Я очень рад в очередной раз быть в Рязани. Я посмотрел новый рояль, который купила филармония, он мне понравился. Зал полон, сцена тщательно подготовлена. Так что я выйду играть в хорошем настроении. Только это имеет значение. То, что ты академик, играть никак не помогает. Каждый раз выходишь к народу «голым». Нет ничего, нет регалий, нет медалей. Руки и инструмент – больше ничего не требуется.
 
Относясь к каждому концерту как к испытанию, Даниил Крамер вспоминает слова пианиста Генриха Нейгауза о том, что «вы можете делать все, что угодно, если вы умеете делать это убедительно». И, надо сказать, в Рязани Крамер был более чем убедителен. И перед самим собой, и перед своим зрителем.
 
- Для того чтобы быть убедительным, надо верить самому себе. Для того чтобы верить самому себе, надо быть либо полной бездарностью, которая ничего не понимает, либо профессионалом, для которого вера в самого себя зиждется на десятилетиях тяжелейшего труда и проникновения в суть искусства. Я надеюсь, что в моем случае верно второе. Генрих Нейгауз обозначил вершину пирамиды! Если музыкант думает о том, как тебя будут оценивать, и что о тебе подумают, то с такими мыслями на сцену можно даже не выходить. Кто бы ни сидел в зале, настрой должен быть один. Я выхожу к вам не ноты играть, не звуки издавать.
 
Я не выхожу, чтобы удивлять вас (часто журналисты спрашивают: «Чем вы нас сегодня удивите?»). Это я оставляю попсе или цирку. Я выхожу играть музыку. И если буду думать, кто сидит в зале: президент, посол или бомж – конец концерту.
 
Вспоминая о том, как рождалась программа, соединившая джаз и оперу, Даниил Борисович признался, что на это ушел ни один год. Причем большая часть исканий оказалась мыслительной и долго вынашивалась каждым из артистов:
 
- Мысль должна отлежаться. Серьезный музыкант очень хорошо понимает слова Микеланджело о том, что он просто берет глыбу мрамора и убирает все лишнее. Также и нам важно было увидеть, что можно отсечь в этой музыкальной глыбе. Программа рождалась в спорах, в муках, много уже сделанной и отрепетированной музыки было отвергнуто. Сегодня прозвучит финальный результат, выкристаллизованный.
 
…Мы с Хиблой познакомились вскоре после того, как она взяла Гран-при на Х Международном конкурсе им. П.И.Чайковского. Хибла очень гибкий человек, а это свойственно отнюдь не всем классическим музыкантам. Взаимная симпатия и музыкантское уважение, которое у нас возникло, привело к тому, что через некоторое время мы с ней встретились и, не сговариваясь, сказали: «А не подумать ли нам?..» Вот после этого возникла глыба, с которой надо было «отсидеть» ни одни год и представить, какая «статуя» получится. 
 
Потом было полтора года мук и репетиций. Но, могу сказать без хвастовства, это одна из тех программ, которой я горжусь.
 



 
реклама  |  редакция |  пресс-релизы