Новая газета
VK Twitter Рязанский выпуск
№07 от 25 февраля 2016 г. Политический рынок | Экономика | Общество | Культурный слой | Спорт | Блогосфера | Архив номеров
Свежие новости



За ширмой кукольного мира
Актриса Светлана КОСТРИКИНА – о парадоксальной судьбе кукольника, сценической тусовке и нетрадиционном «Предложении»



Кто из любителей театра не помнит пьесу-шутку Чехова «Предложение»? Веселый водевиль, стремительный и ироничный как сама театральная жизнь: споры и примирение, «мучительное сердцебиение», «разрыв сердца», «искры» и «туман»!.. И как итог, благословенное признание: «Я счастлива!».

В чеховском спектакле Рязанского театра кукол эту фразу, как квинтэссенцию всей творческой жизни, произносит актриса Светлана КОСТРИКИНА. И в ближайшие дни, полагаю, она будет звучать все чаще и чаще: 26 февраля в 19.00 театр кукол приглашает на творческий вечер актрисы «Юбилейное Предложение».

Само название подсказывает, что бенефис актрисы приурочен к ее юбилейной круглой дате, которая «случилась», впрочем, еще в августе. Как следует из афиши, ожидаются «шутки и романсы по Чехову и не только…», традиционные творческие поздравления коллег и друзей бенефициантки. Ну а для всех зрителей это будет прекрасный повод поближе узнать замечательную актрису.

Творческая биография Светланы Кострикиной не грешит извилистостью: родилась в Рязани, окончила Горьковское театральное училище, в 1989 году поступила в Рязанский театр кукол. И верно в нем служит вот уже 27 лет!

С предыстории этого долгого театрального романа и начался наш разговор в преддверье бенефиса.

– Стремление к творчеству было всегда, – рассказывает Светлана Кострикина. – И так совпало, что у меня была подруга, которая лепила, рисовала, занималась в кукольном кружке. Она и меня им «заразила». Говорила, что это особый мир, искренний и светлый, наполненный чистым творчеством для детей. И что для женщины это особенно интересно и необычно. Ее слова так меня убедили, что я вместе с ней поехала в Горьковское театральное училище. Поступали мы легко, особенно ни о чем не переживая. И сразу прошли! У меня, честно говоря, даже всех нужных документов с собой не было, но мастер курса сказал срочно собрать. Словом, все сложилось очень легко и естественно. Художественным руководителем нашего курса был Юрий Михайлович Копылов, заслуженный артист РСФСР, ветеран Великой Отечественной войны. Потрясающий актер, благороднейший человек, который старался нам привить самые высокие понятия о жизни и профессии. Мастер курса – Николай Павлович Носов, замечательный педагог, режиссер. И еще одного педагога всегда вспоминаю с самыми теплыми чувствами – Рузанна Вандиковна Бунатян – удивительная женщина, которая открыла нам любовь к кукольному миру. Мы очень уважали наших учителей, даже если они по отношению к нам подчас были суровы.

– То есть в выборе профессии не разочаровались?

– Абсолютно нет! Курс наш был очень дружный и, когда мы разъезжались, было ощущение, что белый свет на две части развалился. Не знаешь – куда идти, что делать. Помню, ехала в автобусе в Рязань и всю дорогу рыдала! Четыре года учебы оказались сплошным праздником, каждый день был не похож на предыдущий. Наш мастер, например, мог на занятиях актерского мастерства начать читать стихи и остановиться только к концу пары. Всегда говорил, как может сыграть кукла, так не может сыграть ни один человек. И любил повторять слова Федерико Гарсии Лорки, которые до сих пор у меня в памяти: «Судьба кукольника – взять неживое, вдохнуть в это неживое жизнь, оставить это живое мертвым и уйти незамеченным».

– Как попали в Рязанский театр кукол?

– К тому времени Валерий Николаевич Шадский был уже известным режиссером. В Нижнем Новгороде, куда театр однажды приехал на фестиваль, мне посчастливилось увидеть спектакль «Маленький принц». Постановка, бывшая долгие годы визитной карточкой Рязанского театра кукол и имевшая ошеломляющий успех. На фестивале она произвела фурор! Никогда такого не видела: зал не хотел расходиться, аплодировали стоя, рвались к сцене! Такое же сильное впечатление произвел потом спектакль «Дракон». Актерские работы, режиссура – мне понравилось все. Театр просто запал в душу. Будучи в Рязани, я познакомилась с Валерием Николаевичем, и он прислал мне вызов. Я очень благодарна ему, благодарна директору Аскару Майоровичу Тагеру за то, что они меня взяли. Так что я вернулась в свой родной город. И никогда не пожалела о том, что оказалась в этом театре. В самые тяжелые минуты жизни меня спасал только он. Были такие ситуации, когда казалось, что стоишь на краю пропасти. И работа позволяла взлететь в совершенно иное бытие, иной мир.

– Довольны тем, как за эти годы складывался ваш репертуар?

– Понимаете, кукольники изначально, еще со студенчества, готовы к тому, что вряд ли они будут играть крупные роли. Дело не в ролях, а в спектаклях. У меня и не было никогда больших амбиций. Для меня главное, чтобы было интересно, чтобы с партнерами по сцене было приятно работать. А у нас в театре очень талантливые люди! И даже если по жизни случаются мелкие конфликты, то, выходя на сцену, все забываешь. Сцена для меня – это самая большая тусовка. По жизни я не очень коммуникабельна: мой обычный круг – 2–3 человека, в больших компаниях оказываюсь редко. Все необходимое общение дает сцена.

– Живой план или работа за ширмой – где лучше себя чувствуете?

– И так, и так хорошо. У нас есть спектакль «Ищу человека. Диоген», где мы работаем без кукол, и в училище мы тоже играли драматические спектакли: наш мастер мечтал создать театр по принципу «актер и кукла». Поэтому наши взрослые спектакли были практически без кукол. Некоторые однокурсники, надо сказать, так и перешли в драму. Как жаловалась одна моя подруга: «Да, я понимаю, спектакль хороший. Но когда на кукле работают три человека, и я полгода делаю одну руку – это невыносимо! Меня это убивает!». Были люди, которые разочаровались в кукольном театре. На самом деле, мало кто понимает, но это очень тяжелый труд. Практически у всех кукольников больные плечи, суставы. Работа за ширмой тяжела чисто физически.

– Наверное, надо иметь и определенный склад характера. «Играть» одну руку полгода выдержит не каждый.

– Да, без чувства юмора не обойтись. Нужно уметь получать удовольствие от вещей, которые другим показались бы, мягко говоря, странными.

– В этом году 20 лет отметит ваш моноспектакль по Пушкину «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях» – потрясающая сказка, теплая, лиричная, музыкальная. Каково это – жить столько лет вместе с постановкой?

– Конечно, спектакль меняется, меняюсь и я. Больше всего воспоминаний связано с ним на фестивале в норвежском Кристианзанде. Обычно, выступая заграницей, мы либо заучивали иностранный текст, либо пользовались синхронным переводом. А здесь я играла на русском языке без подстрочника! Перед началом зрителям пересказали краткое содержание и все. В зале были только взрослые, но то, как они слушали, меня потрясло. Не понимая русского языка, они были полностью погружены в действие, а после спектакля искренне и очень тепло благодарили. Одна фраза мне запомнилась особенно: «Русский язык как музыка» – такое впечатление произвела наша «Мертвая царевна».

– И в этом спектакле, и в других вы много поете. Обладая таким дивным голосом, не задумывались о вокальной карьере?

– У меня прекрасно пели бабушка с дедушкой. И если бы я не поступила в театральное училище, то наверняка я бы где-то пела. Но и в театре пения предостаточно! В спектакле «Снился мне сад в подвенечном уборе» мы поем вживую под живые инструменты без всякой подзвучки. Это нелегко.

– Как у вас складываются отношения с куклой? Легко или она может «закапризничать»?

– Иногда актеры, читая роль, любят нафантазировать себе некий образ. А потом вдруг получают в руки куклу, у которой совсем другая маска. Я стараюсь не обращать на это внимание и нести то, что я считаю нужным. В кукольном театре многое зависит от художника, фактически его работа – это полспектакля. Поэтому порой остается только сожалеть, что маска, например, не яркая, не выразительная. Но по мне самое главное, чтобы была удобной механика.

– Светлана, вы играете и в двух последних громких премьерах театра кукол: «…и наказание» по Достоевскому и «Снился мне сад в подвенечном уборе» по Чехову. Две абсолютно разные постановки, но один режиссер – Олег Жюгжда. Как вам с ним работалось?

– Очень интересно и комфортно. На репетициях он довольно въедливый и требовательный. Но когда уезжает, то сразу возникает ощущение, что его не хватает.

– В спектакле по Чехову у вас весьма интересная роль: дочери помещика из пьесы «Предложение». Как чувствовали себя в таком комичном образе?

– Олег Олегович был против того, чтобы трактовка была традиционной. Эта пьеса-шутка Чехова очень известна, ставят ее постоянно. Поэтому хотелось создать особенный характер. На этой роли и будет основан творческий вечер.

– В ожидании будущего бенефиса что бы вы пожелали самой себе?

– Я благодарна тому, что в моей жизни есть этот театр. Хотелось бы быть в нем как можно дольше. Театр – это моя жизнь, мой мир, и я его люблю.
 



 
реклама  |  редакция |  пресс-релизы