Новая газета
VK Twitter Рязанский выпуск
№13 от 4 апреля 2013 г. Политический рынок | Экономика | Общество | Культурный слой | Спорт | Блогосфера | Архив номеров
Свежие новости



«Мертвая обезьяна» – о зверином и человеческом
Рязанский театр драмы готовит премьеру только для взрослых


 
В наступающий уик-энд Рязанский театр драмы готовит для зрителей премьеру. Спектакль «Моя любимая обезьянка» станет уже четвертой работой на рязанской сцене известного столичного актера и режиссера, заслуженного артиста России Сергея ВИНОГРАДОВА.
 
Уже задолго до выпуска спектакль привлек внимание. И связано это, во-первых, с тем, что сценическое воплощение наконец-то получает популярная английская пьеса, долгое время не находившая реализации в нашей стране. И, конечно же, много вопросов вызывает строгое ограничение 18+ на афишах. Ориентация спектакля «только для взрослых» и оригинальное название пьесы «Мертвая обезьяна» обещают публике серьезную эмоциональную встряску. Ну а накануне премьеры, на одной из репетиций, первыми зрителями спектакля стали корреспонденты «Новой», получившие возможность задать несколько вопросов режиссеру.
 
– Сергей Александрович, для постановки в Рязани на этот раз вы выбрали малоизвестную в России пьесу Ника Дарка. С чем связан выбор? Как вы выстраиваете линию пьес, которые готовите рязанцам?
 
– Не выстраиваю, но стараюсь не повторяться. Я считаю совершенно неправильными разговоры о том, что Рязань – город консервативный в смысле театрального репертуара или зрителя. Когда я готовился к выпуску «Сладкоголосой птицы юности» Теннеси Уильямса, мне говорили, что публика не поймет, что это слишком сложно для Рязани, что будут пустые залы. Но зритель пошел, а спектакль, выиграв конкурс «Признание» в прошлом году, был признан лучшим в сезоне. Зритель сейчас одинаковый, как в Москве, так и в провинции, поскольку информационное пространство едино. Сегодня любой человек может выйти в Сеть и посмотреть любой спектакль, любой страны и режиссера. Полагать в таких условиях, что Рязани нужен специальный облегченный репертуар, – просто глупость. Поэтому я стараюсь не повторяться. В предложении. Спрос, я уверен, есть. Спрос есть на неожиданные вещи. Нет спроса на «тупую» классику. 
 
– Кроме того, что Рязань – город, насмотренный в театральном плане, он еще оказался и достаточно смелым, приняв к постановке предложенную вами пьесу «Мертвая обезьяна». Как я понимаю, она не прошла в других театрах?
 
– В Театре им. Моссовета главный режиссер отозвался, что это хороший материал, но слишком смелый для академического театра, даже для малой сцены. Тогда я получил отказ. Аналогичная реакция была в нескольких других местах. Но по большому счету в этой пьесе ничего такого нет! Мы пишем 18+ исключительно, чтобы оградить психику подрастающего поколения. Для восприятия этого спектакля нужен хоть минимальный, но опыт. Опыт взаимоотношения с противоположенным полом. Не эротический, а эмоциональный, психологический.
 
– В спектакле заняты четыре артиста театра драмы: Александр Зайцев, Марина Мясникова, Анатолий Конопицкий, Роман Горбачев – с которыми вы уже работали. Они открылись как-то по-новому в этой постановке?
 
– Труппа в театре очень сильная, работать здесь одно удовольствие. В «Алхимии любви» было занято 25 человек, и я не имел проблем ни с одним артистом (если они и возникали, то исключительно по рабочим моментам). Такая сильная труппа достойна глубоких ролей, серьезных испытаний в плане актерского мастерства. А тут любимец рязанского зрителя Александр Зайцев выдает такие перлы! Он меня удивляет с каждым прогоном! Не случайно я периодически приглашаю его в своих кинопроекты, «вытаскиваю» на большой экран. Нет такого артиста в Москве! В таких острых проявлениях, в таком темпераменте – нет! То же самое могу сказать про Марину Мясникову, она артистка уникального диапазона: легко, за несколько секунд, она переходит от фарсовой комедии до высокой трагедии. Мне нравится, что с каждым разом я могу ставить перед ними все более и более сложные задачи.
 
– Нелегкие задачи ставит перед актерами и сама пьеса. Ситуации, в которых оказываются герои, довольно нелицеприятны, шокирующие. Не было сопротивления материалу?
 
– Конечно, волнение было, но оно ушло после первой-второй читки. И пришел азарт! Как этот материал можно поднять? Как в нем можно прожить? Как его положить на свою органику, чтобы в пиковые моменты не ощущалась грань между актером и персонажем? Это была моя задача, и хорошо, что она их увлекла.
 
– Для меня спектакль оказался спектаклем о человеческом и животном в людях. Герои пьесы, семейная пара, прожили вместе, как восклицает героиня, 15 лет 6 месяцев и 13 дней. Но вместо того, чтобы взрастить добрые человеческие отношения за эти годы, они выпустили на волю свои звериные инстинкты. Как, по-вашему, почему мы сталкиваемся с такими случаями все чаще и чаще?
 
– Это парадокс: чем более комфортным оказывается наш мир, тем более человек становится ленивым и тупым. Место знаний заняла информация, которую можно получить нажатием одной кнопки на телефоне. А это приводит к тому, что мозг начинает атрофироваться. Точно так же, как начинает слабеть любая мышца, которая не работает. И эта же судьба постигает и человеческие отношения. Что-то происходит в мире, в культуре, в нравах… Для меня это вещи очевидные, висят в воздухе. То, что вы сказали, верно. Нас от зверья отделяет очень тонкая грань. Именно от зверья. Не от милой обезьянки, а от монстра, который сидит в каждом человеке. И все чаще мне приходит на ум фраза «Сон разума рождает чудовищ». С другой стороны, еще вспоминается другая формулировка: «Беспечность переходит в вечность». Герои пьесы провели 15 лет, не задумываясь ни о чем. Полагая, что все еще впереди, а то, что происходит сейчас, это только лишь подготовка. Мы живем, относясь к своей жизни, как к некоему «завтра». И неминуемо настанет такой день, когда понимаешь, что все уже прошло. Что тот день, когда ты готовился к жизни, – это и была настоящая жизнь. И она прошла от «завтра» до «вчера» без остановки на станции «сегодня». Эта тема спектакля мне тоже очень важна. Если пьеса хорошая, то какую бы концепцию на нее ни надевать, она все равно останется многогранной. То, что заложено изначально на уровне текста, в любом прочтении будет внятно.
 
– Почему же так получилось, что пьеса осталась совершенно без внимания в нашей стране? Единственное упоминание в Сети, которое мне удалось найти, это спектакль 20-летней давности в Саратове.
 
– Да, притом, что это был спектакль на малой сцене, пробная постановка. Для меня загадка, почему одна из самых известных английских пьес ХХ века (в Лондоне даже существует фан-клуб этой пьесы), совершенно была закрыта для русской публики. Вот парадокс современного информационного поля!
 
– Как уже прозвучало, в этом информационном поле можно легко, практически в режиме он-лайн, не выходя из дома, посмотреть любой спектакль. Ради чего в этом случае зрителю стоит прийти 5 апреля на премьеру в Рязанский театр драмы?
 
– Это очевидно: тут крутятся такие энергетические потоки! Зритель в театр ходит за конкретным контактом с актером, чтобы получить от него поток эмоций, энергии. При переносе на видеоэкран энергия теряется. Только взаимодействие зрителя с актером способно открыть пьесу. Я надеюсь, что публика придет и вступит с нами в контакт, который будет более чем просто информационный. Этим и держится театр. Ему предрекали смерть уже давно, как только появилось кино. Но кино может умереть, а театр будет жить, потому что ничто не заменит живого общения.
 



 
реклама  |  редакция |  пресс-релизы