Новая газета
VK
VK
Twitter
Рязанский выпуск
№30 от 30 июля 2015 г.
Коврига с дисками
Глава «Отделения Выход» сам займется продажами на «Подбелке»


 
В середине 1980-х был такой самиздатовский по форме, но совсем не самиздатовский по содержанию журнал – «Урлайт». Туда (и в предшествовавшее ему «Ухо») писали Сергей Гурьев, Марина Тимашева, Артемий Троицкий и другие граждане, вскоре заслуженно числившиеся среди лучших рок-журналистов страны. А редактором был Илья Смирнов – на мой взгляд, попросту лучший отечественный рок-журналист, хотя и менее известный, чем тот же Троицкий. После «Урлайта» Илья написал несколько отличных книг – «Время колокольчиков. Жизнь и смерть русского рока», «Прекрасный дилетант. Борис Гребенщиков в новейшей истории России», «Регрессанс. Новейшая история российского образования» и так и не вышедшая в бумажном формате «Либерастия». Теперь это слово затаскано, а первым ввел его в оборот, если не ошибаюсь, как раз Илья Смирнов – происходящее в России 1990-х нравилось ему еще меньше эпохи «развитого застоя». 

Одним из постоянных авторов «Урлайта» был и мой сегодняшний собеседник Олег КОВРИГА – тогда начинающий ученый, кандидат химических наук. А теперь, на протяжении уже двух с лишним десятков лет, один из главных издателей правильной музыки в России. Создатель лейбла «Отделение Выход», где выходили сотни дисков музыки и видео тех и для тех, кто «выше нуля», от вполне себе успешных Бориса Гребенщикова, Петра Мамонова, Дмитрия Ревякина, Федора Чистякова до почти никому не известных, но порой не менее талантливых авторов. 

31 июля Олег Коврига собирается быть гостем Рязани, посетить вечером очередной фестиваль уличных музыкантов «Подбелка» и даже лично заняться продажей своих дисков. Он вообще регулярно этим занимается – например, беседа наша происходила на фестивале «Платформа» в городе Ногинск. Именно там в первые выходные июля прошел «фестиваль фестивалей», где на ограниченном пространстве местного дендропарка пересеклись сцены Грушинского фестиваля «Остров!», «Победа!» и «ДР-сцена», а также сцена Пущинского фестиваля авторской песни и сцена московского фолк-клуба «Археология». И мне даже почти целый час удалось «поработать Ковригой», пока Олег ходил искупаться. Торговля дисками «Отделения Выход» – ценный и занимательный опыт, скажу я вам. Но общение с человеком, создавшим этот легендарный уже лейбл, – все-таки интересней. Даже с фамилией своей Олег Коврига совпадает – тот музыкальный хлеб, которым он кормит желающих, для многих не менее важен, чем обычный ржаной.
 
Начнем с истоков. Я так понимаю, что первым и главным шагом на пути к нынешнему Олегу Ковриге, одному из главных издателей рок-музыки в России, была работа в журнале «Урлайт».
 
Ну да, «Урлайт». Но не только журнал – мы постоянно делали концерты, «левые» и незаконные. А «Урлайт» был воплощением этой практической стороны нашей деятельности в виде статей. Он был вторичен, как и любая музыкальная пресса, главное – чтобы «музыка играла». И журнал был лишь отражением концертной жизни в письменном виде.
 
К организации каких именно концертов был причастен Олег Коврига?
 
Сам я делал, в основном, квартирники. Хотя, например, «Среднерусской возвышенности» я организовывал и электрический концерт. Может быть, еще что-то. Но уже не помню. А так, в основном, я был «ведомым» при Илье Смирнове, редакторе журнала. То есть что-то делал часто, но не как главный организатор.
 
Чьи делал квартирники?
 
Майка с Цоем, Мамонова больше всего, Башлачева, Шевчука, Кинчева, Андрея Воха, Задерия, кого-то еще. Вот квартирников Гребенщикова я не устраивал, но был на одном из них – помню, что это было дома у Вовы Левитина и это было году, наверное, в 1981-м. Но я тогда БГ как автора не оценил. Мне он понравился как человек, но песни – ну, играет, ну, неплохо.
 
Примерно как Андрей Вох?
 
Андрей Вох, между прочим, неплохой автор. Я его цитирую часто – фразу «слово победа на две трети из слова беда». Замечательная фраза, которую именно Вох родил. Как автор он сейчас пропал, но как человек – в наличии, мой компаньон Евгений Гапеев иногда с ним общается.
 
В какой момент возникла идея организовать массовое производство дисков и кассет в дополнение к концертной и журнальной деятельности?
 
Эта идея возникла, когда стало понятно, что за нас этого никто не сделает. Петр Мамонов соблазнил меня поработать с ним в его студии. Я тогда был научным работником. Долго отказывался, но он меня постепенно «подманил». Зная хорошо свои «кадры», я понимал, что денег с него брать нельзя, потому что это плохо кончится. Поэтому я у него был, по-современному говоря, волонтером. А потом мы с ним расстались, потому что он одинокий волчара, с ним работать по большому счету невозможно, он не может терпеть людей близко к себе, даже если к этим людям хорошо относится. Но все-таки у нас были дружеские отношения, да и сейчас они есть. Другое дело, что общаться с ним долго мы не можем.
 
Когда я не выдержал и от него ушел, на горизонте внезапно появился «ТАУ Продукт», который издавал хорошую музыку, и я подумал, что они могут издать что-то из моего любимого – «Выход», «Ноль» и так далее. В общем, я и в «ТАУ Продукте» некоторое время «волонтером» поработал. Потом, когда понял, что они не помогут, потому что и денег у них нет, и сопли они жуют по жизни, стало ясно, что остается только делать самому. «Если это был не выход, где же выход?» Это цитата из песни Умки и название «Отделение Выход» оттуда и произошло. Слово «отделение» пришло от Пети. Типа, пытаемся сделать то, что не удалось сделать «Отделению Мамонов». А «Выход» – от Умки. Хотя это слово распространенное, мягко говоря. И мысль о «выходе» тоже. У Свиньи1, например: «Где ты, выход, где? Нет его нигде». Не говоря уже о бессмертной группе «Выход». 
 
Навскидку не помнишь, сколько дисков за 20 с лишним лет уже выпущено?
 
Каталожный номер 400 – «Дуче и Соучастники» – совсем недавно праздновали. Сейчас их 402, потому что затем вышло два DVD Александра Чернецкого. Но если попросить меня перечислить все эти 400 штук – я не смогу. Но ясно, что мы что-то сделали. Это проекты с буквой «В». Есть еще проекты с буквами «НВ», «Не Отделение Выход», там еще около 200 позиций.

Точный срок выхода первого диска помнишь?
 
Май 1993 года – альбом «Выхода нет» группы «Выход». Совпадение на самом деле, что «Отделение Выход» первым выпустило именно диск группы «Выход». Но по жизни оно не случайно, потому что Силя2 – мой друг и так далее.
 
Оглядываясь на эти 22 года и сотни выпущенных дисков, какой из них можно назвать самой великой удачей, а какой – самым большим разочарованием?
 
Самое большое разочарование – это, наверное, мой бывший дружок Слава Задерий. Сейчас я бы не стал выпускать диск группы «Алиса» «Кривозеркалье»3. Совершенно никчемная пластинка. Ну, и бывает, что я не могу отказать хорошим ребятам и ставлю логотип туда, куда мне его ставить не хочется. Но это бывает редко.
 
Удачи – например, диск «Прощание со степью» Алексея Хвостенко или попросту Хвоста. Я эту запись услышал хрен знает когда. Мой приятель Серега Есин дал катушку и сказал, что есть вот такой Хвостенко, но ты будь осторожен, потому что одна вещь там есть очень стремная. А это был 1982 год, Брежнев жив еще был. А на диске песня «Олимпийское проклятье» со словами: «Огнем горите, пропадайте пропадом в красном тереме своем…» И когда мы ее издали в 1996 году, через 15 лет, я был счастлив, что мне это удалось. При этом когда я Хвоста спрашивал, где оригинал, он говорил: «Я знаю, где оригинал, но она тебе его не даст. Делай с кассеты». В результате мы купили у Тамары Холболл за 3000 долларов ту самую катушку, на которую альбом был записан в 1981 году в Лондоне на студии «Феникс», и издали с оригинала. Так что эта пластинка теперь существует в прекрасном качестве. 
 
А этой весной вышел новый альбом группы «Дочь Монро и Кеннеди» «Вне Игры». Я очень доволен тем, что получилось. Федя Чистяков сводил. А главное – Светка Чапурина наконец-то научилась петь в студии, без зрителей. Там, например, есть песня «Эхо». И даже сын композитора Евгения Птичкина, автора музыки этой песни, сказал, что исполнено прекрасно.

А более известные вещи сюда не относишь? Такие, как раритетные записи «Аквариума», например, или антологию Башлачева на семи дисках, самое полное его аудиособрание его сочинений?
 
Я очень люблю Башлачева и то, что мы это сделали, в совокупности прекрасно. Но какую-то отдельную пластинку из этого собрания тяжело выделить. Хотя уже после семитомника была издана прекрасная тройная пластинка «Вечный пост». Первый диск там… не очень, мягко говоря. Сашка там поет обкуренный и тормозит страшно. Зато два другие прекрасны. Но это, в основном, заслуга Жени Гапеева. Пытливый Женек съездил в город Пущино и нашел там запись, про которую до этого никто не знал. А запись оказалась прекрасного качества и прекрасного исполнения. Я считаю, что это лучшая запись Башлачева, которая уцелела.
 
Есть такой автор прекрасный – Максим Ляшко, дружок мой. Я иногда говорю, что Макс более всего похож на Башлачева. У них, по-моему, есть нечто общее. В плане перетекания слов и смыслов друг в друга. Только Макс долго играл в футбол и даже несколько лет детей тренировал, так что у него совершенно нет Сашкиной депрессивности. У Макса уже три диска вышло. 
 
Бывают такие случаи, когда люди сидят как собака на сене на каких-то ценных записях и говорят, что никому их не отдадут, или требуют за них совсем уж нереальных денег?
 
Да нет вроде. Вот Тамара, про которую я вспомнил, хранившая оригинал записи Хвостенко, – она имеет полное право требовать некую сумму. Потому что когда-то вложила в это не только кучу денег – намного больше, чем запросила, – она туда вложила свою жизнь. Так и сказала: «Олег, из-за этого алкоголика, из-за этого «Прощания со степью» вся моя жизнь не в ту степь пошла». И она была права. Но потом, когда Леша умер, еду я по третьему кольцу, звонит Тамара из Лондона и говорит: «Вот я узнала, что Хвост помер и думаю, кому бы позвонить – решила вам. Если бы не вы – все это так и сгнило бы в моем гараже…»
 
Как менялись тиражи и вкусы публики? За эти 22 года, наверняка, сначала покупали больше что-то одно, потом другое – есть какие-то закономерности, которые можно отметить? К кому интерес угас, к кому, напротив, неожиданно проснулся?
 
Насчет «неожиданно» – я таких не знаю. Самый продаваемый автор из наших – это Леня Федоров, лидер «АукцЫона». Потому что Леня не просто гений, а еще и трудоголик – он все время выступает, записывает больше чем по альбому в год. Причем не на счетчик работает, а его по-настоящему прет, он делает то, что хочет делать. С самыми разными людьми.
 
По большому счету, мне кажется, ничего не менялось. Вот есть культурное наследие, и оно меняется слабо. У меня в «концертном наборе» есть вещи, которые я лично не люблю и держу на прилавке, пока они являются новинками и продаются. Например, «Инструкция по выживанию», Андрей Макаревич, «Ю-Питер», «Ленинград». Короче, я готов зарабатывать деньги на всем, кроме призывов к насилию. Хотя мне не очень приятно видеть эти вещи на своем прилавке. Но их тут не слишком много. А основная часть – «Зоопарк», «Ноль», Башлачев, Янка, «Гражданская Оборона», Леня Федоров, Инна Желанная, всякие бабушки народные, настоящие и так далее – это я ношу всегда, и какая-то часть людей потребляет именно это культурное наследие постоянно. Узок круг этих людей, но он постоянен. 
 
Что делать, когда автор прекрасен, но изначально понятно, что он безнадежно убыточен?
 
У нас таких большинство. Даже издания Пети Мамонова – это не плюсовые издания, как это ни смешно. Ему платится больше, чем может отбиться, если, конечно, продавать диски обычным способом. Издательская деятельность – это больше самоутверждение, а выживание происходит за счет спекуляций, продаж на концертах Лени Федорова, допустим, или того же Мамонова, куда ходит интеллигенция, которая чем-то интересуется. Наша публика, благодаря которой мы выживаем, – это коллекционеры, которым хочется взять в руки игрушку. Собственно, я сам такой же, вот этим и занялся: не люблю всякую хрень в руки брать – хочется взять в руки вещь. 
 
Диски, выпускаемые «Отделением Выход», – не самые дешевые. А это действительно закон для культовых артистов: выгоднее делать тиражи поменьше, но подороже, чем побольше, но подешевле?
 
Когда-то более коммерческим был вариант делать побольше и подешевле, но мне он никогда не нравился. Собственно говоря, со времен «Урлайта» ничего не изменилось. То, чем мы сейчас занимаемся, – это тот же самиздат, только на другом уровне. Потому что он может быть куском не пойми чего, а может быть лучше, чем любой не-самиздат. Вот к этому и надо стремиться. Хотя бывают и перегибы. Например, фирма «Геометрия» издала альбом Лени Федорова «Лиловый день» в Австрии за огромнейшие деньги – вот этого я не понимаю, это уже лишнее. А так надо просто стараться делать получше, чтобы самому было не стыдно в руки взять.
 
Все издатели дисков который год жалуются на падение продаж – судя по страшным цифрам, которые они называют, падение уже не в разы, а на порядки. По моим наблюдениям, диски теперь больше сувенирная продукция, память о концерте и не более, потому что все можно скачать в интернете почти всегда бесплатно. Сказывается ли эта тенденция на твоей деятельности?
 
Конечно, она сказывается. Но наш контингент – такие же чудаки, как я, которым надо взять в руки игрушку. Для них скачать с интернета – это все-таки не то. Я же был коллекционером и у меня до сих пор хранятся старые виниловые пластинки. Я бы мог их продать за огромные деньги. Но я не продам, потому что это моя кровь, моя жизнь. Я их не слушаю уже десятки лет, но они у меня стоят, и мне приятно, что у меня есть пластинки Боба Марли, «Can» или «Kraftwerk», например, – мне приятно их брать в руки. И диски покупают такие же чудаки, которым нужна похожая игрушка. Потому что одно дело – ты скачал, и совсем другое – пластинка не полке. Это разная психология. Так что наш контингент остается. Этих людей мало, но они есть, и они нас и питают, а мы – их.
 
Кстати, часто ли выезжаешь на мероприятия подобные этому фестивалю, и насколько это имеет экономический смысл?
 
На такие мероприятия я выезжаю, когда их устраивают мои друганы – чисто с целью проветриться. Потому что с точки зрения материальной – это ерунда. Экономически правильней сходить на один концерт Мамонова, чем съездить на десять фестивалей. Хотя озеро тут хорошее – искупаться можно. Опять же, на свежем воздухе сидим.
 
Вопрос Олегу Ковриге как отличному журналисту, который писал и для «Урлайта», и замечательные мемуары потом выходили у него про Андрея «Свинью» Панова, про Башлачева и много про кого еще. Почему не реализовался как журналист?
 
Во-первых, журналист для меня – вторая древнейшая профессия. Поэтому ставить это на поток, я думаю, никак нельзя. Если хочется что-то написать – делаешь. А зарабатывать этим деньги – ни за что. Мне один раз всего заплатили деньги за журнализм, когда во время перестройки статью из «Урлайта» перепечатала «Сельская молодежь». И мне Илюха Смирнов говорит: «Сходи, получи деньги». Я, конечно, пошел и получил, 127 рублей – хорошие деньги по тем временам. Самое интересное, что в этой очереди я встретил дочь своего друга – это была Таня Поляченко, которая потом стала известна под псевдонимом Полина Дашкова. Отчим ее был золотой человек. 
 
Расскажи о своем писательском опыте. Я про повесть начинающего писателя Олега Ковриги «Шабашка».
 
Это уже давно было. В 1975 году я окончил школу и в 1976-м меня забрали в стройотряд, несмотря на мое сопротивление. Но мне очень понравилась стройка – и потом я начал регулярно по стройкам ездить. Естественно, уже не со студентами, потому что студенты – не работники. И эти шабашки – лучшая часть моей жизни. А самая лучшая часть – это чукотские стройки. Мне повезло: в 1979 году я первый раз попал шабашить на Чукотку. И по 1988 год мы туда регулярно ездили – жалко, что потом эта тема завершилась. Это самая яркая часть моей жизни – ярче, чем рок-н-ролл и все остальное. 
 
Лет десять назад наш бригадир Костя Цой говорит: «Я все думал, что появится у нас свой Олег Куваев4 и все это опишет. Но годы идут, а ничего не появляется. Поэтому я написал то, что мог и как мог. И призываю всех написать, что и как они могут». Мы с Валькой Цоем, его дядей, вняли призыву и втроем написали эту книжку. Костя написал первую часть, вторая часть моя и третья часть Валькина. Я очень рад, что мы это сделали. Считаю, что это наша визитная карточка по жизни.
 
Оба Цоя, разумеется, к Виктору Цою никакого отношения не имеют – это распространенная корейская фамилия, причем в русском варианте, потому что в корейском она даже произносится иначе. И распространена почти как у нас Иванов. 
 
Есть ли желание продолжить «литературную стезю»? Можно ожидать новой прозы или хотя бы больших статей?
 
Я в свое время на это «подсел» и книжка «Что я видел» про музыку, наверное, скоро появится, где-нибудь к Новому году Сашка Валединский ее издаст. Будет там больше десятка глав, но это чистые мемуары – ни грамма от художественного произведения. Хотя нет. Одна страница в самом конце будет не совсем документальной.
 
Там будут Башлачев, Мамонов, Майк Науменко, Свинья? А кто еще?
 
Майк там будет косвенно. Так получилось, что пока он был живой, мы с ним общались мало, а потом… Вот есть у Куросавы такой фильм – «Тень воина». Я в какой-то момент стал тенью Майка, потому что с женой его дружу, с ребенком его дружу, со всеми друганами его тоже дружу, с музыкантами его бывшими – кто жив – тоже дружу. Все это близкие для меня люди. С Майком вот такая история вышла. А Свинья – конечно, да. Свинье посвящается один текст и еще один текст его маме, Лие Петровне, которая тоже мой друг. Там много кто будет. Петя Мамонов, Умка, Силя, Инна Желанная, Гребенщиков… А вот Башлачева не будет. Текст про него давно существует. Но он не в меру личный получился. С ним потом разберемся. Или разберутся.
 
___________
1Андрей Панов, он же Свинья, – лидер первой в СССР панк-группы «Автоматические удовлетворители», сокращенно «АУ». 
2Силя – Сергей Селюнин, основатель питерской группы «Выход».
3Сейчас мало кто помнит, что до Кинчева вокалистом группы «Алиса» был Святослав Задерий.
4Олег Куваев – советский писатель, автор популярного романа «Территория», посвященного золотоискателям. 
 
 
Анатолий ОБЫДЁНКИН