Новая газета
VK
Telegram
Twitter
Рязанский выпуск
№14 от 21 апреля 2022 г.
Не Гамлетом, а Фирсом, которого в финале позабудут, я буду
Ушел из жизни Евгений Калакин. Он был 1955 года рождения, но это лишь цифры на его будущем памятнике

Прежде всего, Калакин – актер. Учился на курсе Олега Табакова. Когда спустя время тот позвал его в «Табакерку» – не решился уехать в Москву, поскольку был к тому моменту ведущим актером рязанского драмтеатра. Напрасно не решился. Вскоре в местную «драму» назначили другого главрежа, атмосфера наполнилась духом базарного торжища, и – Евгению пришлось из театра уйти.

Как режиссер пробовал ставить пьесы по театрам самых разных городов страны. Иногда выступал на телевидении как чтец. Со временем переехал-таки в Москву, много снимался в сериалах, но только в эпизодических ролях. И всю свою долгую актерскую и режиссерскую карьеру сочинял стихи – в основном, короткие, броские двустишия и четверостишия.

Дебютная книга вышла лет двадцать назад «с подачи» Кривулина, Кушнера и Бориса Стругацкого по итогам сетевого литературного конкурса «Тенета». Потом вышли еще две. В 2013-м зачем-то решил вступить в рязанский союз писателей, хотя тот был ему «не по размеру»: он один как поэт стоил больше, чем тамошние вместе взятые. Но Калакин местами был странен и парадоксален, словно концовки его стихов...

* * *

Быт!

выстрел

в подушку.

Ни эха.

Только запах

паленых перьев,

которые когда-то

были

крыльями.
 

* * *

Я не могу унять

глухую злость.

Упрямо лезу

на чужое место.

Вот так на свадьбе

захмелевший гость,

чьи губы ищут

пьяных губ невесты.

* * *

Они друг другу часто снились,

Друг другом были сны полны,

Потом зачем-то поженились

и перестали

видеть

сны.

* * *

Моему гнезду

никогда не свиться.

А туда, где нервный

перервется бег,

будут зимами приходить

Белые птицы

и крестить лапками

белый снег.

* * *

– Вина!

и пусть

падают яблоки!

бьют

шифер крыши...

Беда.

Приходит

всегда одинаково

не слышишь.


Флейта и остеохондроз

 

Увлекательный коктейль Евгения Калакина с примесями Свифта, Мандельштама, Гертруды Стайн и Рязанского Союза писателей, опубликованный в «Новой» № 9Р от 7 марта 2013 года.

Дорогая передача!

Я недавно, чуть не плача... полез в бутылку с убедительной этикеткой «Союз писателей России» через узкое горлышко местного отделения этого Союза.

Я ведь как думал – уже большой, уже можно.

Хорошие читатели Б. Стругацкий, А. Кушнер, М. Чулаки, В. Кривулин рекомендовали к публикации первую книжечку стишков и помогли ее выходу в Питере. Для вступления есть все необходимые формальные и информационные документы, ссылки на публикации в профессиональных литературных изданиях Москвы и СПб., театроведческая работа для ежегодника «Шекспировские чтения», одобренная к публикации членом исполкома Международной шекспировской ассоциации, главным редактором проф. А. Бартошевичем, участие текстами своих пьес в конкурсах драматургии, два поэтических сборника, стойкий многолетний профессиональный интерес к пространству Литература… и устойчивый «комплекс» творческой полноценности.

Я выдохнул и начал целенаправленное движение, подбадриваемый тремя рекомендациями членов СП и Уставными положениями Общероссийской общественной организации «Союз писателей России».

Ох, неосмотрительно профессор, доктор филологии в своей рекомендации – про «экзистенциализм». Это же как «отнюдь» хорошоговорящего Е. Гайдара – перед аудиторией депутатов ГД, стоившей карьеры ему и чуть не стоившей того же плохоговорящему В. Познеру. Здоровый организм отвергает незнакомую дефиницию возмущенным разумом и артикуляцией и после третьей попытки оставляет их вовсе. Тем более что, по уверенному наблюдению члена СП Самарина В.С., «за всякими там умными словами» может чего-то быть, а может и не быть ничего никак. И в этом я с ним согласен: на этом месте и принцы ломались, останавливались и мирились со знакомым злом, не устремляясь бегством к незнакомому.

В тяжелых и честных руках солдата от литературы куренком трепыхался мой сборничек:

Я видел

Мону Лизу

со спины

– И все! И больше ничего! Чего он там увидел? – нехорошо замолчал боец и с мужественной простотой зорко вгляделся в пыльные лица товарищей.

Солдат хотел! А я не мог поделиться интимными подробностями увиденного – так был смущен самой возможностью смены ракурса! И смущение это зафиксировал в тексте большим пробелом между второй и третьей строчкой.

Отслюнявливались измятые листочки:

Ты вдавливалась

точкой в горизонт…

твое пальто, ботинки,

шляпа, зонт – 

все становилось еле различимо…

я проводил,

но только до угла…

с чего вы взяли,

что земля кругла?

а уж вертеться –

вовсе нет   

причины.

– Что мы видим? Горизонт открыт, все просматривается. Хм, дальше... А зонт, наверное, раскрыт. А дождя нет, ничего не говорится. Хм, дальше... Проводил до угла. И все. Ничего не сказано, а угол бывает у чего? У здания угол. У чего еще может быть угол, это мы все, как говорится, знаем… а дальше, с чего земля круглая? (счастливо улыбнулся). Ну, это пусть хоть у Коперника спросит. Меня вот называют «почвенником»…

Коллеги! Не вводите в заблуждение человека. Он – куртуазный маньерист. Из самых куртуазных! А про «почву». Ну, это, если чуть перемигнуться с пастернаковским – «И здесь кончается искусство, И дышат почва и (увы) судьба» – дело-то серьезное. Это, как говорится, флейта – отдельно, а позвоночник рядом, как по учебнику физики под ред. Перышкина. А у Шукшина есть замечательный рассказ «Срезал!» Это, кроме Перышкина, если что.

Меня воодушевило эротическое оживление одного члена-старичка на короткий текст:

на мелководье озерка

как в алюминиевом блюдце

дрожит лягушачья икра

в блаженстве близких эволюций

– Лягушки совокупляются! – восхищеньем пробило его, а я завистливо подумал: любят здесь старичка, вон как сразу света в лица добавило. Я расцеловал старого литератора по окончании форума, и он, затихнув, смущенно завис где-то в стороне, в декорации хаоса вялотекущих ремонтно-строительных работ, доживая, по-видимому, космос недавно полученного впечатления.

Блокнотик формата А6 – это такой небольшой блокнотик формата А6 для записей небольших текстов, в этом формате А6 чувствующих себя текстами в своей тарелке. Название тарелки стихов – «Формат А6». Технический формат тарелки – А6.

У человека, стоящего спиной ко мне, эта тарелка была в левой руке, как кепка у памятника, и брал он высоко:

– Высокомерное название! Само уже название! Он ведь думает (я, наверное?), что мы (он, наверное) не поймем, про что он... книжечка-то, говорит, у меня маленькая, но стихи-то у меня вон какие! Формат-то у меня ого-го!

Я смотрел в его спину и думал о бабушке Гертруде Стайн с ее упрямым:

роза есть роза

есть роза

есть роза.

Думал о гуигнгнмах Свифта… такие добрые лошадки на отдельном острове…

О том, что недавно купил табурет, на котором была высокомерная наклейка «табурет», но я, простак, не обратил тогда на это никакого внимания, а ведь не так все просто с этими названиями, вот ведь «Идиот», подумал я, продолжая разглядывать спину, или «Треугольная груша» хитрого Вознесенского – козлу же ясно про углы, а уж в чей огород кинул своим «Камнем» невротик Мандельштам – ясен же пень… На «Материализме и эмпириокритицизме» я почувствовал, что где-то уже не здесь, и осторожно спросил у рядом здесь сидящего: кто это?

– Хлуденев Алексей Петрович, – ответ был.

Член СП А.П. уже искал под обложкой:

Напиши с меня пейзаж.

Деньги кончатся – продашь.

– Это как в детстве, – тепло поделился А.П., – были такие строчки: приходи ко мне на пляж и со мною рядом ляжь… Таких стихов можно за день по восемьдесят… и снисходительно завершил филологическую прогулку.

В разных мы с тобой библиотеках в детстве записаны были, Петрович, – предположил я, и перспективу – прилечь на ювенальный песчаник рядом с членом СП – решительно отверг, даже, если тот восемьдесят раз горячо поклянется на горячем пионерском костре – выложить меня цветными кусочками смальты, выгодно продать панно станции метро «Библиотека им. В.И. Ленина» и выручкой поделиться.

Кстати, о пляже.

Дорогая передача! Передайте, пожалуйста, по «Пляжному радио» для местечковых бронзовых нудистов задорную песню члена СП Б.Ш. Окуджавы «Поднявший меч на наш Союз» все равно в чьем хоровом исполнении.

С отформатированным приветом, Евгений Калакин

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Денис Калакин – о сравнении с отцом, «Заблудившемся трамвае» и чтении стихов после двух рюмок

Роман Маркин – о режиссуре и гибели «кулька»

Подписывайтесь на телегу «Новой», чтобы наши новости сами находили вас

Рязанское бюро «Новой газеты»